Статьи

Елена Дмитриевна ШЕЛКОВНИКОВА
© http://antik-lawyer.ru/index.php?id=109

Старинное (антикварное) оружие
в России: история коллекций
в согласии с правом и праву вопреки

Оружейные клеймаОружие старых мастеров… В этих словах есть особая пленительность. Будучи очень выразительным памятником, старинное (антикварное) оружие не менее реально отражает события прошлого, чем произведения живописи, скульптуры или даже литературные повествования. Ведь помимо своего прямого назначения оружие всегда являлось предметом декоративно-прикладного искусства, в котором собраны воедино технические достижения, конструкторская мысль и художественный стиль определенной исторической эпохи.

Первые попытки художественного оформления оружия исследователи относят еще к эпохе неолита. В дальнейшем манера его украшения оружия, сюжеты, мотивы орнамента, а порой и сама форма оружия определялись стилем, который господствовал в определенный исторический период в искусстве той или иной страны[1].

Как же возникло собирательство и коллекционирование старинного  оружия в России и какова роль государства в правовом регулировании его оборота? Но прежде чем обратиться к этим вопросам, заметим, что сам термин «старинное оружие» на протяжении нескольких веков в нашей стране вовсе не был в ходу. В те времена применялось аналогичное ему понятие «древнее оружие». Оно охватывало оружие, относящееся к памятникам древности, поскольку «в этот период древностями назывались все вещественные памятники, датируемые не позднее, чем начало ХVIII в.»[2].

Уже в Древней Руси постепенно сформировалась традиция сохранения мемориального и особо ценного оружия. Богато украшенные и высококачественные клинки, длиннодревковое (копья, рогатины) и короткодревковое (топоры, булавы) оружие, доспехи передавались в княжеских и боярских родах из поколения в поколение в память потомкам.

В «Ипатьевской летописи» сохранилось известие о мече, принадлежавшем великому князю Андрею Боголюбскому (ок. 1110–1174). Этим мечом некогда владел святой князь Борис. Меч был вывезен Андреем Боголюбским из Киева вместе с другой реликвией, иконой Владимирской Божьей Матери, и всегда находился при нем. Он служил князю не только для защиты, но и как священная реликвия-оберег.

Увы, этот легендарный меч увидеть мы уже не сможем, он остался лишь в памяти потомков. Однако до наших дней сохранились два священных меча, связанные с именами псковских князей. Одним из них владел внук великого князя Владимира Мономаха,  первый псковский князь (с 1137 г.) Всеволод (в крещении Гавриил) Мстиславич. В 1549 г. он был причислен к лику святых и до настоящего времени является небесным покровителем и защитником Пскова – Псковским Чудотворцем. После смерти князя его двухпудовый меч хранился в ризнице Свято-Троицкого кафедрального собора в Пскове. Ныне меч Всеволода-Гавриила находится в собрании Псковского государственного объединенного историко-архитектурного и художественного музея-заповедника. Именно этот меч послужил моделью для изображения меча Александра Невского на известной картине художника Павла Корина. Считается также, что знаменитый воин-освободитель скульптора Е. в. Вучетича в Трептов-парке в Берлине держит в руке точную копию меча Всеволода-Гавриила.

Второй княжеский меч-реликвия, хранящийся в музее Пскова, принадлежал литовскому князю Довмонту (Даумантаксу), принявшему при крещении имя Тимофей. Будучи одним из властителей языческой в то время Литвы, он прибыл в Псков и в 1266 г. по решению псковского веча был приглашен на княжество. Все тридцать три года своего правления Довмонт-Тимофей верой и правдой служил Пскову как воин и строитель. По словам летописца, этот князь «не терпе обидим быти» и, сочетая военный талант и личное мужество с умением воодушевить сердца воинов, творил чудеса на поле битвы, держа в страхе противников Пскова. В 1299 г. в последней своей битве не знавший поражений князь Довмонт-Тимофей вновь разгромил рыцарей у стен Пскова. В том же году уже престарелый Довмонт скончался и был похоронен в Троицком соборе, а княжеский меч был выставлен «над гробом его на похвалу и утверждение граду Пскову». Меч Довмонта-Тимофея являлся главной святыней и символом средневекового Пскова, им опоясывали князей при возведении на псковский стол. А после канонизации изображение Довмонта с мечом появилось на псковских монетах и печатях XV – начала XVI в.    

В дальнейшем собирание отдельными владельцами различных экземпляров оружия – древнего, богато украшенного, мемориального, трофейного и другого – было скорее связано с чисто практической стороной дела. Первые собрания оружия на Руси представляли собой оружейные арсеналы, которые могли быть частными, родовыми либо являлись оружейными складами. Причем к оружейной коллекции имела отношение лишь та часть арсеналов, которая предназначалась для личного использования не столько в бою, сколько в торжественной обстановке, а также дорогое оружие, специально изготовленное для подарка, или трофейное, ценившееся за отделку, художественную работу, редкость и мемориальность. Постепенно вырабатывался и еще один признак коллекционного оружия: употребление его не по его прямому функциональному назначению – в бою. Самое дорогое и красивое оружие владелец обычно носил с парадной одеждой в торжественных случаях.

Первым оружейным арсеналом России стало знаменитое собрание Оружейной палаты Московского Кремля. Первоначально оно было великокняжеской казной, а потом стало «государственным арсеналом», из которого могло снабжаться русское войско. Первое его упоминание встречается в летописном тексте о «великом пожаре» 21 июня 1547 г.: «…и Оружейная палата вся погоре с воиньским оружием»[3].

В конце XVII – начале XVIII в. Оружейная палата постепенно стала приобретать черты музея[4]. А «такие музеи, как правило, не рождаются в одночасье. Их история – это долгий процесс превращения постоянно обновляемых хранилищ, работающих на удовлетворение меняющихся запросов государства и монаршего двора, в хранилища национальной исторической памяти. История находящихся здесь памятников – это история постепенного превращения предметов обихода – пусть парадного, пусть церемониального, но обихода, – в национальные реликвии»[5].  

К началу XIX в. положение дел в Оружейной палате требовало коренного реформирования системы управления кремлевской сокровищницей и создания на ее базе публичного музея. Высочайший Указ «О правилах управления и сохранения в порядке и целости в Мастерской и Оружейной палате ценностей», подписанный 10 марта 1806 г., завершил почти столетний период превращения древнейшей сокровищницы русских царей в «самодержавнейший музеум». Он устанавливал правила и нормы, которые позволяют говорить о том, что с этого времени Мастерская и Оружейная палата начинают развиваться как музейное учреждение со всеми присущими ему функциями. Правила законодательно утвердили неприкосновенность его фондов. Запрещалось продавать или выдавать из музея какие-либо вещи без особого предписания императора[6].

Начало XVIII в. связано с новым этапом собирательства и коллекционирования оружия в России. Путешествуя в 1697–1698 гг. в составе Великого посольства по Западной Европе, Петр I впервые познакомился с собраниями оружейных редкостей лондонского Тауэра, дрезденского арсенала, с вооружением сильной пограничной крепости Кенигштейн в Саксонской Швейцарии (где посещение царем цейхгауза затянулось до самого вечера)[7]. Вернувшись в Россию, царь озаботился сохранением старинных воинских реликвий.

Во время пожара Кремля 19 июня 1701 г. сгорела старая Оружейная палата, а 12 ноября того же года указом Петра I велено было на территории от Никольских до Троицких ворот построить новый «Оружейный дом, именуемый Цейхгауз», по чертежам, присланным из Преображенского приказа[8]. К концу 1702 г. часть строений Цейхгауза была возведена, и в декабрьских указах Петра он именуется «новопостроенным»[9]. Подобно западноевропейским оружейным хранилищам и арсеналам Цейхгауз должен был стать хранилищем памятников славы русского оружия, а также военных трофеев, захваченных у неприятеля в многочисленных войнах. Петр намеревался содержать в московском Цейхгаузе пушки и «всякую арматуру»[10] – от «достопамятных» до «курьезных» орудий.

Вскоре после основания Санкт-Петербурга, 29 августа (по новому стилю) 1703 г., на территории Петропавловской крепости было начато строительство Цейхгауза для размещения запасов вооружения и древних артиллерийских орудий. Туда доставлялись на хранение «для памяти на вечную славу» отечественные и трофейные пушки, представляющие историческую ценность. В 1710 г. в другое хранилище – Оружейную Большую казну – поместили булавы-шестоперы, которые «после генеральной баталии (под Полтавой. – Е. Ш.) взяты в шведском обозе»[11]. С 1714 г. еще одним местом хранения памятников боевого прошлого стал Пушечный двор при Литейном доме[12].

Особое значение Петр придавал пополнению столичного Цейхгауза, свидетельство чему – несколько указов 1718 г. о сборе памятного и древнего оружия. В петербургском Цейхгаузе стали размещаться и реликвийные мемориальные памятники отличившихся в Северной войне полков. С целью пополнения Цейхгауза Петр I отправил русским дипломатам, находившимся при иностранных дворах, указы о выкупе и отправке в Россию старинных русских орудий. 

Если в Петропавловской крепости формировался мемориал сухопутной артиллерии, то пушки, взятые в морских сражениях, Петр велел разместить на дощатых помостах вдоль каналов у Адмиралтейства. Здесь с 1721 г. были выставлены орудия – трофеи  Гангутского (1714), Эзельского (1719), Гренгамского (1720) и других сражений[13].

Таким образом, в первой четверти XVIII в. в Цейхгаузе и Кронверке Петропавловской крепости, а также в Оружейной палате Московского Кремля стали формироваться собрания  трофеев, достопамятных предметов и реликвий, относящихся к боевому прошлому русской армии. Именно тогда, по мнению Г. С. Лебедева, «своей организационной деятельностью в “музейно-реставрационной сфере”, при всей ее эпизодичности, Петр заложил основы научного отношения к древностям»[14]. В значительной степени этому способствовали указы царя и личный его контроль за их соблюдением[15]

В петровское время была заложена и традиция передавать особо отличившимся полкам на вечное хранение мемориальные вещи и оружие российских монархов. Например, в лейб-гвардии Преображенском полку хранились бомбардирский протазан, с которым Петр I участвовал в Азовских походах[16], и две ½-гривенковых потешных пушечки, подаренные царем Алексеем Михайловичем своему младшему сыну – будущему первому российскому императору[17].

В конце XIX – начале XX в. во многих полках русской армии имелись полковые музеи (а они создавались обычно по инициативе и на средства офицеров), располагавшие достопамятными предметами и военными реликвиями. Основы этих музеев, их «вещная» база были заложены еще Петром I. Позднее, уже в XIX в., фонды военно-исторических музеев значительно расширились, в них передавались вещественные доказательства побед русской армии и флота, деятельности выдающихся полководцев, конструкторов, изобретателей, мастеров оружия.

Теперь перед государственными музеями стояли задачи, связанные с популяризацией их коллекций. Крупнейшие оружейные собрания музеев становились достоянием широкой публики. В 1860-х гг. в специальных зданиях готовили новые музейные экспозиции Оружейная палата в Московском Кремле, Петербургский Артиллерийский музей в Кронверке Петропавловской крепости. Эрмитаж в 1880-х гг. пополнился Царскосельским Арсеналом, а в 1883 г. открылся Российский Исторический музей на Красной площади. Подготовка музейных экспозиций была важнейшим стимулом активной научно-исследовательской работы, создания каталогов коллекций и путеводителей. Усилиями музейных специалистов эти издания превратились в фундаментальные исторические труды.

Рыцарский зал Государственного Эрмитажа по праву считается одним из лучших оружейных собраний мира. А ведь в его основу была положена личная коллекция императора Николая I, который весной 1842 г. провел знаменитый средневековый рыцарский турнир («карусель») для 32 участников, кавалеров и дам. Подлинные рыцарские доспехи и оружие ХVI в. для него были взяты из императорского оружейного собрания. После Русско-персидской (1826‑1828), Русско-турецкой (1828‑1829) и других войн восточный отдел коллекции Николая I существенно пополнился. Ныне часть этой богатейшей коллекции восточного оружия находится в великолепном собрании Военно-исторического музея артиллерии, инженерных войск и войск связи в Санкт-Петербурге.

А теперь обратимся к основным этапам возникновения и развития частного коллекционирования древнего оружия в России. Следуя примеру царя-реформатора, коллекционированием оружия стали заниматься и ближайшие его сподвижники. Впрочем, их коллекции в чистом виде оружейными назвать нельзя. То были своего рода домашние кунсткамеры, где хранились всякие редкости и диковинки, семейные реликвии и награды, оружейные трофеи, привезенные хозяином из походов. При этом вещи не были «мертвыми» музейными экспонатами. Предметы коллекции использовались по своему прямому назначению: из ружей стреляли на охоте, пистолеты брали с собой в дорогу, роскошную шпагу надевали при парадном мундире и т. д.

 Применительно к первой половине XVIII в. и само понятие «коллекция» также было весьма неопределенно. По мнению известного отечественного оружиеведа А. Н. Кулинского, «одним из основных критериев, позволяющих отличить, в каком случае речь идет именно о коллекции, является личный интерес владельца памятников, либо зафиксированный в мемуарах, либо чаще – известный в силу устоявшейся традиции. Свидетельства современников позволяют заключить, что приобретение различных произведений искусства и памятников старины, включая древнее оружие, в первой половине XVIII в., как правило, не осмыслялось как специальная собирательская деятельность»[18].

Примером тому могут служить домашние арсеналы адмиралтейц-советника А. В. Кикина, светлейшего князя А. Д. Меншикова, дипломата и члена Верховного тайного совета В. Л. Долгорукова, князей И. А. Долгорукова  и Д. М. Голицына, кабинет-министров А. П. Волынского и барона А. И. Остермана, графа М. Г. Головкина и др.

В первой половине XVIII в. в среде аристократии и высшего дворянства собирание оружия стало обычным явлением. При этом обращалось внимание на старинные предметы и боевые реликвии. В связи с распространением западноевропейских видов охоты – загонной и парфорсной – в дворянских арсеналах стали появляться различные типы охотничьего оружия, как холодного («оленьи кинжалы» – хиршфингеры, тесаки и т. п.), так и огнестрельного (штуцера, винтовки, чинки, дробовики и т. д.). В результате многочисленных победоносных войн XVIII в. дворяне-офицеры возвращались из военных походов с трофеями. В дворянских усадьбах стали появляться «восточные» комнаты с турецким и персидским оружием на стенах, которое становилось предметом гордости владельца. Однако частное коллекционирование древнего оружия пока еще не приобрело статус самостоятельного культурного явления.

В 1740-х гг. в Ораниенбауме, загородной резиденции великого князя и наследника престола Петра Федоровича, стала складываться коллекция оружия, известная как Ораниенбаумская Рюст-камера. Всего в Рюст-камере хранилось около 700 предметов[19], в том числе подписные работы известных европейских мастеров – итальянцев Лазарино Коминаццо и Джеронимо Мути, датчанина Ганса Каппеля, рижского мастера И. Моргенрота и др. После смерти Петра III императрица Екатерина II распорядилась подчинить Рюст-камеру «комнате его императорского высочества, цесаревича и великого князя Павла Петровича». Переезд в Петербург состоялся в начале 1770 г. Рюст-камера находилась там до перевода ее в Москву в 1810 г., в 1797 г. она была подчинена Кабинету Императорского двора.

При преемниках Петра I в Петропавловский собор, Санкт-Петербургский Цейхгауз и Московский арсенал поступили многочисленные трофеи русско-турецкой (1735‑1739)  и русско-шведской (1741‑1743) войн.

Правление Екатерины II отмечено в истории России победоносными войнами с Турцией, Швецией, разделами Польши, что также привело к умножению оружейных собраний. К концу XVIII в. коллекция, насчитывающая более шести тысяч предметов, из Нового пушечного двора переехала в великолепное здание арсенала на Литейном проспекте, рядом с Литейным домом. В этом здании, на втором этаже, по словам очевидца, «в самой великолепной части» и разместилось собрание оружия, получившее название Достопамятного зала. По-настоящему музейная жизнь Достопамятного зала началась с 1868 г., когда часть здания арсенала Петропавловской крепости – Кронверка ‑ в нижнем и антресольном этажах восточного крыла была отведена для размещения военно-исторических коллекций. Собрание сначала именовалось «Залом достопамятных предметов Главного артиллерийского управления», затем Артиллерийским музеем, а с 1903 г. – Артиллерийским историческим музеем.

В конце 1760-х – начале 1770-х гг. фаворит императрицы Екатерины II граф Г. Г. Орлов в своей загородной резиденции в Гатчине стал собирать коллекцию охотничьего оружия. Екатерина II разрешила ему пополнить свою коллекцию предметами из Императорской Рюст-камеры. По некоторым сведениям, в собрании Орлова насчитывалось 562 ружья и 133 пистолета[20].

После смерти Г. Г. Орлова Екатерина II выкупила Гатчину у его брата Алексея и подарила ее своему сыну Павлу Петровичу по случаю рождения у него дочери Александры «вместе с тамошним домом со всеми находящимися мебелями, мраморными вазами, оружейною»[21]. При Павле I гатчинское собрание пополнилось образцовым строевым оружием, хранившимся ранее в Санкт-Петербургском Арсенале, и привезенными из Европы великолепными образцами охотничьего оружия.

При Александре I в 1823 г. оружие было размещено по стенам Малиновой галереи дворца, которую стали называть Арсенальной, или Оружейной. Оружие развесили в виде затейливых арматур, поместив в центре под императорской короной вензель Павла I, выложенный из пистолетов. В таком виде оружейное собрание просуществовало до 1941 г.

Проведенная в 1917–1919 гг. инвентаризация установила, что в это время собрание насчитывало более 1300 предметов огнестрельного и холодного оружия, не считая другого военного снаряжения.

Одно из крупнейших оружейных собраний в России находилось в Царском Селе – летней резиденции российских императоров.

История Царскосельского Арсенала тесно связана с именем Николая I, который стал собирать оружие, будучи еще великим князем. В 1834 г. Николай Павлович разместил Арсенал в отдельном неоготическом здании. Сюда стали поступать военные трофеи закончившихся недавно Русско-персидской и Русско-турецкой войн.

В 1829–1831 гг. по высочайшему повелению в Арсенал было доставлено старинное оружие из крепостей и монастырей (Нарвы, Кирилло-Белозерского монастыря, Троице-Сергиевой лавры и др.). В 1831 г. за 65 тысяч рублей была приобретена коллекция античного, польского и русского оружия известного художника-баталиста А. О. Орловского. В последующие годы для Арсенала покупали вещи на европейских аукционах (1833 г. – распродажа в Париже собрания антиквара Монфора, 1838 г. – аукцион в Базеле оружейного кабинета герцога Истрийского и др.)[22]. В 1837 г. в Царское Село была доставлена часть знаменитого арсенала князей Радзивиллов из Несвижского замка, а в 1844 г. – индийское оружие, купленное бароном Шёне в Калькутте на сумму 400 фунтов стерлингов.

Пополнялся Арсенал и благодаря подаркам императорской фамилии. Так, по духовному завещанию российского посла в Вене обер-камергера Д. П. Татищева в Царском Селе оказалось оружие, приобретенное коллекционером во время дипломатических миссий в Германии, Австрии, Италии и Испании. После подавления польского восстания 1863 г. собрание пополнилось образцами оружия и доспехов Польши и Великого княжества Литовского.

В апреле 1861 г. для Царскосельского Арсенала был приобретен восточный раздел знаменитой коллекции князя П. Д. Салтыкова. Он собирал свою коллекцию (более 1100 предметов) на протяжении десятилетий, в нее влились также собрания его братьев. Западноевропейскую часть коллекции на аукционе приобрел французский император Наполеон III, а восточную – Александр II. По словам Ф. Жиля, в этой части был «самый разнообразный выбор превосходнейшего оружия турецкого, персидского, индейского (индийского. – Е. Ш.), бирманского, с острова Явы, из Китая и Японии. В этих экземплярах сосредоточено все неподражаемое искусство тамошних мастеров, как в отношении оригинальности сюжетов, изящности форм, так и чудного совершенства работы. Большая часть этих образцовых произведений принадлежит к числу так называемого редкого, кабинетного оружия, и из них многие не были доселе известны в Европе»[23].

Известный оружиевед В. Бёхайм отмечал, что в царскосельском Арсенале «хранятся почти исключительно отборные по своему художественному исполнению изделия… Восточный отдел — самый богатый и полный в Европе»[24].

В царствование Александра III императорская семья прочно обосновалась в Гатчине. Царское Село посещалось ею мало, и это обстоятельство определило судьбу Арсенала. В 1886, 1894 и 1907 гг. его собрание по частям передавалось в Императорский Эрмитаж, Музей Императорской Академии наук, Дирекцию Императорских театров, в Артиллерийский музей и Музей императора Александра III. Оставшиеся предметы частью были безвозвратно утрачены в результате государственных распродаж, практиковавшихся в 1920–1930-е гг. Отдельные предметы из собрания Арсенала ныне представлены в Азиатской комнате императора Александра II в Екатерининском дворце-музее и частью хранятся в фондах дворца.

Между тем у последнего российского императора  Николая II в резиденции в Царском Селе был довольно широкий выбор оружия: парадные образцы, поднесенные в 1913 г. в дни торжеств, посвященных 300-летию дома Романовых, современное охотничье оружие, образцы табельного стрелкового оружия стран Европы и вооружения частей русских и зарубежных армий, шефами которых числились члены императорской фамилии.

Интерес к созданию исторических и художественных собраний оружия стали проявлять и некоторые дворяне – любители редкостей, нередко приобретаемых на крупных ярмарках и толкучках, своего рода «блошиных рынках», существовавших тогда в крупных городах России. Именно тогда начали формироваться специализированные оружейные коллекции.

В XIX – начале XX в. в России имелись богатейшие частные коллекции оружия, сопоставимые с государственными и императорскими собраниями. К ним можно отнести собрания князей Радзивиллов, русского посла во Флоренции Н. Ф. Хитрово, посла в Риме А. Я. Италинского, посла в Вене Я. И. Лобанова-Ростовского, лондонского посланника С. Р. Воронцова, князя Д. М. Голицына, Д. П. Татищева, князей Салтыковых, магната А. П. Базилевского  и др.

Многие частные коллекционеры древнего оружия были видными меценатами и жертвовали свои коллекции российским музеям. Так, известнейший художник-баталист В. В. Верещагин в 1898 г. передал Российскому Историческому музею коллекцию предметов вооружения и быта народов Средней Азии. А. А. Катуар де Бионкур, за 20 лет собравший редчайшую коллекцию оружия (более 600 предметов), в 1909 г. подарил ее тому же музею. И подобных примеров можно привести немало.

В коллекционировании древнего оружия принимали активное участие многие государственные деятели, ученые, инженеры, писатели, художники, среди них – В. М. Васнецов, Е. А. Лансере, Н. А. Некрасов, А. Н. Оленин, М. П. Погодин, В. Д. Поленов, Н. П. Румянцев и др.[25] 

А теперь зададимся вопросом: каково же было отношение государства к собирательству и коллекционированию «древнего оружия» частными лицами в правовом смысле? В Своде законов Российской империи вы не найдете ни строчки о том, в соответствии с какими нормами права ее подданный вправе приобретать, продавать, перевозить, хранить, коллекционировать, экспонировать древнее оружие. Как видим, до Октябрьской революции 1917 г. собиранием и коллекционированием оружия совершенно свободно мог заниматься всякий желающий. Дефиниций «коллекционирование оружия» и «древнее оружие» в тогдашнем законодательстве России не содержалось, как не было и разрешительной системы контроля за оборотом оружия. А посему подданные Российской империи, желающие заниматься предметным собирательством древнего (как, впрочем, и современного) оружия просто его коллекционировали.

Само оружейное законодательство России до 1917 г., хотя и не кодифицированное, представляло собой стройную систему, избежавшую крайностей в виде вседозволенности и тотального запрета. В Своде законов Российской империи статьи, регулирующие оружейную сферу, рассредоточены по различным уставам, законам и постановлениям. При этом к началу XX в. нормы административного и уголовного законодательства, регламентирующие оборот современных образцов оружия, содержались в четырех основных правовых актах: Уставе таможенном, Уставе о промышленности, Уставе о предупреждении и пресечении преступлений и Уставе о наказаниях, налагаемых мировыми судьями. Причем для административного законодательства того времени, закрепляющего правоотношения в оружейной сфере, был характерен запретительный тип регулирования. Поэтому у частных лиц, занимавшихся собирательством и коллекционированием древнего оружия, имелась лишь одна необременительная обязанность: соблюдать законодательные установления Свода законов Российской империи.

Впрочем, для истинных коллекционеров древнего оружия – от представителей царствующего дома Романовых и высшей аристократии до рядовых подданных Российской империи – сам процесс кропотливого собирания старинного оружия подчас становился не только своеобразной культурным увлеченьем, но и образом жизни, человеческой судьбой.

Ситуация изменилась с началом революционных потрясений 1917 г. На основании Декрета СНК РСФСР от 10 декабря 1918 г. «О сдаче оружия» [26] оно не изымалось только у членов партии (при наличии соответствующего представления комитета РКП (б)), причем разрешалось иметь не более одной винтовки и одного револьвера. Право на владение оружием приобрело классовую и партийную окраску.

В Советской России отношение государства к частным оружейным собраниям и их владельцам изменилось радикально. Всевластие Советов по существу уничтожило прежних частных коллекционеров старинного оружия. И судьбы практически всех частных коллекций оружия складывались, увы, трагично и примерно одинаково. То было время грабежей, бесконечных переделов собственности, а зачастую и просто варварского уничтожения предметов старины. Многие личные коллекции оружия либо были увезены их владельцами за рубеж, либо растащены и разграблены в революционном вихре перемен, либо тайно проданы. В лучшем случае они оказались в советских музеях, но попавшие туда оружейные предметы из бывших личных коллекций часто утрачивали свою историю. Не уехавшие из России коллекционеры старинного оружия вынужденно «ушли в подполье», дабы не попасть под уголовную ответственность за незаконное хранение и сбыт оружия, поскольку ст. 220 первого Уголовного кодекса РСФСР 1922 г. вводила уголовную ответственность за незаконное хранение огнестрельного оружия без соответствующего разрешения – принудительные работы[27].

Отчего же получилось именно так, а не иначе? Классовое правосознание теперь Советской власти было совершенно иным. Считалось, что оружие дореволюционного времени есть «атрибут царского периода», предмет дворянской и буржуазной культуры. Большинство рядовых советских граждан, испытывавших постоянные материальные трудности, не стремились овладеть образцами коллекционного оружия, а зачастую и не представляли себе их культурной ценности. Все эти факторы привели к тому, что значительное число единиц старинного оружия в советский период было утрачено, похищено или увезено эмигрантами за границу.

Но все же некоторые советские граждане на свой страх и риск занимались коллекционированием старинного оружия. Среди них были военные, партийные и советские работники, дипломаты, работавшие за рубежом журналисты, художники… и просто те, кому оружие досталось по наследству. При этом содержание ст. 218 Уголовного кодекса РСФСР 1960 г. каждый подпольный частный собиратель старинного оружия знал досконально. Знал и… тайно продолжал пополнять свою коллекцию, потому как иной жизни для себя просто не представлял.

Впервые для российских музейных и частных коллекционеров оружия  «луч света в темном царстве» блеснул уже в другом государстве – Российской Федерации, когда их правовое положение было относительно определено в Федеральном законе «Об оружии» № 150-ФЗ от 13 декабря 1996 г.  (ст. 25 «Коллекционирование оружия»), а также в ряде подзаконных актов. И одновременно сложилась парадоксальная ситуация: старинное оружие реально находилось в экспозициях и фондах государственных, муниципальных и частных музеев, в частных коллекциях, экспонировалось как в России, так и за рубежом, но при этом в российском законодательстве не упоминалось, словно не имело места быть. Как видим, формально-юридически в ФЗ «Об оружии» имел место пробел, который применением аналогии закона восполнить было практически невозможно.

В сложившейся «пиковой» ситуации правоприменителям пришлось пойти по обходному пути, именуемому «джентельменским соглашением» между руководством МВД России и Министерства культуры РФ (которое, впрочем, не всегда соблюдалось). До середины июля 2012 г. оборот старинного (антикварного) оружия в нашей стране осуществлялся без получения соответствующих лицензий органов внутренних дел при наличии заключений историко-искусствоведческих экспертиз о признании их культурной ценностью в порядке, определяемом п. 2 постановляющей части постановления Правительства РФ № 814 – 1999 г. «О мерах по регулированию оборота гражданского и служебного оружия и патронов к нему на территории Российской Федерации». Данное заключение составлялось экспертами,  аттестованными  Росохранкультурой (а затем Министерством культуры), которые  и должны были его зарегистрировать в этом же федеральном органе исполнительной власти. И к 2012 году на журнальном учете в Министерстве культуры РФ состояло порядка 650 частных коллекционеров старинного оружия.

Однако отсутствие законодательного определения понятия «старинное оружие» создавало огромные трудности как для музейного, так и для частного коллекционирования старинного оружия в России. Приведу такой пример. Лишь в 2008 г. для государственных музеев, в фондах которых находится огромное количество предметов оружейной старины, на основании ст. 8 Федерального закона «О Музейном фонде Российской Федерации и музеях в Российской Федерации» № 150-ФЗ от 25 мая 1996 г. была наконец-таки отменена обязанность получения и продления каждые 5 лет лицензии на коллекционирование оружия и патронов к нему в органах внутренних дел. Именно тогда заведующий отделом оружия «Арсенал» Государственного Эрмитажа в разговоре со мной заметил, что в музейном собрании при наличии значительного количества старинного длинноствольного и короткоствольного огнестрельного оружия нет ни одного патрона к ним…  

Однако частные коллекционеры старинного оружия, в подавляющем большинстве не получившие лицензию на коллекционирование оружия и патронов к нему, были фактически отданы на «заклание» закону – Уголовному кодексу РФ (п.п. 1 и 4 ст. 222),  Кодексу РФ об административных правонарушениях (ст. ст. 20.8 и 20.12), а также… на «милость» правоприменителе (сотрудников органов внутренних дел и таможенных органов). Систематически возбуждались уголовные дела в отношении частных коллекционеров старинного оружия, а бесценные предметы оружейной старины на основании соответствующих правоприменительных актов изымались и... исчезали без следа, а то и переходили в нечистые руки любителей поживиться изъятой культурной оружейной ценностью. А ведь в соответствии с нормами российского законодательства изъятое старинное оружие должно было передаваться в государственные музеи.

Вместе с тем сложился и некий позитив – это судебная практика. В последние годы уголовные дела по п. 1 и 4 ст. 222 УК РФ в отношении владельцев старинного оружия в большинстве своем «разваливались» на стадии следствия, не доходя до суда, приговоры же выносились с условным сроком осуждения. Выносились и положительные для истцов (частных коллекционеров старинного оружия) решения районных судов субъектов РФ об оспаривании действий и бездействия органов внутренних дел и таможенных органов.

Все это время Министерство культуры РФ, юристы, специалисты в области оружиеведения неоднократно обращали внимание на этот пробел в отечественном законодательстве, который по существу оставил вне поля правового регулирования весьма важный пласт культурного наследия страны[28].

И лишь в реальной жизни вопреки всем правовым пробелам старинное оружие спокойно находилось в относительно свободном частном обороте: ввозилось на территорию РФ, покупалось, продавалось, коллекционировалось и экспонировалось и проч.

Впервые попытка законодательно сформулировать понятие «оружие, имеющее культурную ценность» была предпринята в проекте Федерального закона «О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон "Об оружии"», принятом в первом чтении Государственной Думой 1 ноября 2002 г. В нем к «оружию, имеющему культурную ценность», отнесено «оружие, обладающее по своим параметрам и характеристикам научной, исторической или художественной ценностью, предназначенное для исследования, хранения, коллекционирования, экспонирования, использования и иной реализации юридическими лицами своих уставных задач и удовлетворения гражданами своих культурных потребностей, а также оружие, включенное в состав Музейного фонда Российской Федерации:

- антикварное оружие: огнестрельное гладкоствольное и нарезное дульнозарядное и казнозарядное оружие с фитильной, колесцовой, кремневой, капсюльной или иной системой воспламенения заряда, изготовленное до 1891 года, а также основные части такого огнестрельного оружия; метательное, пневматическое и холодное оружие, изготовленное бол

Добавлено: 15.03.2016
Вернуться